Похоже, Центробанк все ближе к тому, чтобы перестроить наконец механизм снабжения коммерческих банков деньгами. Причем самым решительным образом - кредитуя их не только под залог корпоративных облигаций высоколиквидных эмитентов (что для России само по себе уже революция!), но и "нестандартных", нерыночных активов. Первый шаг к тому уже сделан.

Нет худа без добра

Одним из самых заметных событий нынешнего банковского лета стало решение Банка России о расширении списка ломбардных облигаций, под залог которых он сможет предоставлять кредиты коммерческим банкам.

В ломбардный список вошли облигации пяти крупнейших российских компаний. До этого рефинансирование банков могло осуществляться под залог государственных облигаций, облигаций правительства Москвы и двух ипотечных структур - Агентства по ипотечному жилищному кредитованию и Московского ипотечного агентства. Одновременно ЦБ заморозил активно обсуждавшийся в банковском сообществе вопрос о возможном повышении отчислений в фонд обязательных резервов (ФОР).

По мнению большинства аналитиков, причиной, сподвигшей ЦБ к этим решениям, стала угроза повторения прошлогоднего кризиса ликвидности, которая обозначилась в первые месяцы лета. В июне ставки на рынке межбанковского кредитования (МБК) возросли в разы: однодневная ставка межбанковского кредита MIBOR достигала почти 10 процентов вместо привычных 1-3, и многие кредитные организации испытывали проблемы с рублевыми средствами. Рост ставок на межбанке наблюдался временами и в июле.

Отчасти это можно объяснить концом отчетного периода, большими налоговыми платежами и, как следствие, резким ростом спроса на рубли клиентов кредитных учреждений.

И все же определенная параллель с прошлогодней ситуацией явно прослеживалась. Тогда кризису предшествовали крупные изъятия денег из экономики в Cтабилизационный фонд, рост курса доллара по отношению к рублю, снижение зарубежных банковских заимствований и перевод свободных рублевых средств банков, по крайней мере крупных, выступающих главными донорами на МБК, в валютные активы.

Аналогию укрепляет еще и то, что 21 июля ЦБ отозвал лицензию у одного из банков, только-только включенного в систему страхования вкладов, причем пикантность ситуации в том, что причиной, как утверждается, стало банальное воровство денег вкладчиков. А 4 августа еще один акционерный коммерческий банк лишился лицензии за отмывание денег, тем самым пополнив список из 6 кредитных организаций, лишившихся разрешения на осуществление банковских операций с начала года по той же причине.

И все же, несмотря на многие внешние сходства, ничего похожего на прошлогодний "кризис доверия" в банковском секторе пока, к счастью, не происходит. ЦБ на этот раз удалось ограничиться превентивной и, скорее, "виртуальной", чем реальной мерой, демонстрирующей готовность в случае чего поддержать банки. Тогда как последствия осуществленного год назад столь радикального шага, как двукратное снижение отчислений в фонд обязательных резервов (ФОР), ощущаются до сих пор, в том числе и в виде усиления инфляции.

В таком случае уместен вопрос: сохраняются ли, пользуясь языком инвестиционных аналитиков, фундаментальные предпосылки повторения кризиса или действительно банковский сектор в целом за минувший год настолько окреп, что повышение ставок МБК и закрытие пары-тройки второстепенных банков ему уже ничем не грозит? Другими словами, хватит ли у ЦБ инструментов для предотвращения угрозы кризиса?

Не говори "гоп"

На наш взгляд, источники нестабильности сохраняются и их как минимум три.

Во-первых, макроэкономические. Антиинфляционная и в то же время протекционистская политика российских властей, проводимая в условиях острейшей зависимости денежного предложения от конъюнктуры внешних товарных и валютных рынков, потенциально всегда несет в себе угрозу стабильности банковской системы. При этом у ЦБ немного инструментов для влияния на ситуацию. Денежное предложение и ликвидность банков формируются в первую очередь бюджетной политикой и внешней конъюнктурой.

Конечно, ЦБ до некоторой степени может влиять на динамику денежной массы с помощью курсовой политики. Но ЦБ просто не позволят сильно снизить курс доллара к рублю, чтобы не допустить вытеснения с рынка продукции отечественной промышленности. С другой стороны, ЦБ не может слишком сильно повышать курс доллара к рублю, так как это будет стимулировать отток ликвидности банков в доллары.

В этой связи важно отметить, что сильнейшим фактором, влияющим на ликвидность банковской системы, стал чистый приток в страну краткосрочных капиталов, обусловленный укреплением рубля и составивший с начала 2003 года 20 миллиардов долларов. Это равнозначно 15 процентам прироста банковских пассивов. Вся эта долларовая масса, как показывает практика, в случае изменения тенденций на валютном рынке мгновенно разворачивается и уходит в места своего происхождения, оголяя внутренний рынок МБК. Что в конечном итоге создает благодатную почву для повторения кризиса лета 2004 года.

В результате сочетания вышеперечисленных факторов денежная масса в этом году росла в полтора раза медленнее, чем в прошлом (7,4 процента в январе-июне против 10,9 за тот же период 2004 года). Денежная масса растет медленнее, чем ВВП. И это при том, что насыщенность деньгами в российской экономике считается слишком низкой (денежная масса порядка 30 процентов ВВП против 100 процентов и более в развитых странах).

Ссылка на статью - http://www.webcaut.info/stat/6_stat.html